Уникальная Элла Фитцджеральд является не просто гениальной джазовой певицей, в интерпретации которой музыка ее знаменитых соотечественников стала известна как просто «песни Фитцджеральд». Она стала символом джаза, а ее имя – именем нарицательным. Может быть, ей это слышать было бы даже немного обидно, потому что Элла была по-настоящему ярким человеком со сложной, трагической в чем-то и в чем-то безумно счастливой судьбой – от любительского конкурса, Apollo Theater куда пришла практически бездомная молодая девушка, до 13 премий Grammy и всемирной известности..
Ее творческое наследие отмечено внушительным количеством дуэтов и совместных записей со многими джазовыми и поп-звездами - от Дюка Эллингтона, Луи Армстронга и Нэта Кинг Коула до Фрэнка Синатры, Диззи Гиллеспи и Бенни Гудмена. Уникальный тембр ее гибкого и свободного голоса, совершенно интонационно безошибочного, позволял ей имитировать любой инструмент в оркестре. Элла следовала так называемому «инструментальному» направлению в исполнении. Поэтому она, как никто другой, идеапьно сосуществовала инструментами - был ли это биг-бэнд, трио или всего лишь фортепиано. В то же время даже самые технически трудные партии ни в коем случае не умоляли ее поразительного дара открыться перед слушателем, расположить к себе раз и навсегда этими теплыми, хрипловаными интонациями – будь то игривая песенка «A-Tisket, A-Tasket» или лиричная «Summer Time».
Доверительная манера исполнения, теплота и чуткость интонации присущи явному поклоннику джаза Вилли Токареву. Трансцендентальные пассажи на три октавы. конечно, никаким образом не нужны в его песнях. Зато та самая, по-хорошему приятельская. даже где-то свойская «мы-то с вами знаем» манера подачи материа.па присуща ему, как никому другому. Непередаваемая «теплота» тембра, доверительность интонации также связывают Токарева с Эллой.
В песне Кола Портера «Love for sale» Элла Фитджеральд рассказывает о девушке, продающей свое тело за деньги: «Who's prepared to pay the price for the trip to paradise?». Она именно рассказывает - просто и доверительно. Здесь простота - сестра таланта. С олимпийским спокойствием и не свойственным мужчинам либерализмом Вил.зи Токарев поет о том же - теме продажной любви, которой герой его песен, очевидно, иногда пользуется, звучит лишь грустная усмешка: «100 долларов спросила за знакомство. Я просто обалдел от вероломства».
У Токарева в вокале, как правило, нет специфически-напряженной интонации, на которой работают многие певцы, исполняющие социальную лирику, особенно рок. В то же время слова его песен подчас свидетельствуют сами за себя. Все настоящие эмоции существуют внутри песни, точнее на грани вокала и оркестра. Голос органично вплетается в инструментовку, также уютно соседствуя с ней, как это происходит в исполнениях Фитцджеральд.
О любви Элла повествует так же непосредственно, как и о ее оборотной стороне. «Love is Here to Stay» - жизнеутверждающая композиция Гершвина, обретающая в исполнении Эллы лирику. Романтичный флер сквозит не только из бесподобного соло засурдиненого альт-саксофона, но и из теплого, неторопливого монолога певицы.
Сам Вилли Токарев относится к Элле Фитцджеральд с большим теплом и пиететом: «Это певица, которая не имеет себе равных по интерпретации. Она начинала в ресторанах, потом ее заметили и пригласили на большую эстраду. Она быстро научилась петь джаз по-мужски, делать скэт, она блестяще импровизировала и могла помочь любому хорошему саксофонисту, будучи при этом оригинальнейшей певицей, способной заставить зал сходить с ума. В последние годы она уже не могла стоять, пела сидя. Я обожаю эту певицу и всегда восхищаюсь, как она поет. Джаз бывает разный – она одинаково великолепно пела и кантиленный, и другие виды джаза, и вообще не джаз, а самые разные песни в разных стилях и ритмах. Первые её песни были вообще не джазом – таковы «Let The Livelights Be Burning», ‘I Shall Not Be Moved’, ‘Brighten The Corner Where You Are’ и другие. Прежде всего она была лириком, и её песни оказывают очень хорошее, благотворное воздействие на душу человека. Не случайно ее очень любят дети. Моя дочь очень часто мне говорит: «Папа, включи Эллу». Эти песни очень хорошо на нее действуют».
Во многих песнях Вилли Токарева существует, как и у Эллы Фитцджеральд, определенная перекличка между различными жанрами, синтез ретро и современного музыкального подхода. Иногда это можно видеть символически даже в самом тексте песни. Например, такая известная и старая его вещь, как «Маша-Машенька» – всего лишь воспоминание о былой любви. Но в исполнении Токарева воспринимается все так, как будто оба героя этой истории живут и по сей день. Сквозь стену из оцифровки, отделяющей реального певца и слушателя можно просто физически почувствовать улыбку, которую лирический герой Вилли Токарева посылает той самой «Маше-¬Машеньке». Так, совершенно по-разному, из разных поколений, из разных пространств и бекграундов, Элла Фитцджеральд и Вилли Токарев идут навстречу друг другу сквозь временные, языковые и культурные барьеры. Негритянка, прославившаяся у себя на родине, и русский, который должен был приехать на ее родину, чтобы в той, далекой России его признали по-настоящему.
Статья опубликована: 11 сентября 2006
